Стратегия, STRC и борьба за смену рельсов с биткоином: кто возьмёт под контроль будущее валютного порядка?

Автор: MarylandHODL

Перевод: Deep Tide TechFlow

Резюме Deep Tide:

Модель господства финансовистов: контролируя кредит, механизмы ценообразования и каналы денежной передачи, финансовисты поддерживают высокоцентрализованную систему с фиатной валютой в центре.

Контратака суверенистов: этот лагерь состоит из стран, стремящихся к денежной независимости, институтов и компаний, уставших от банковской системы, а также частных лиц, выбирающих биткойн как средство сбережения. Они считают, что биткойн способен разрушить монополию традиционных валют.

Значение STRC: STRC, выпущенный MicroStrategy, — это инновационный финансовый инструмент, который преобразует фиатные сбережения в реальные доходы, обеспеченные биткойном, одновременно усиливая дефицитность биткойна за счет сужения его ликвидности.

Ответный удар JPMorgan: JPMorgan оперативно выпустил синтетические финансовые продукты, связанные с биткойном, пытаясь вернуть биткойн-экспозицию обратно в традиционную банковскую систему, полностью обходя реальные биткойны.

Историческая параллель: статья сравнивает текущую биткойн-революцию с централизованной реорганизацией в США в 1900–1920-х годах, отмечая, что сегодня фундаментом служит децентрализованный биткойн, а не долговая система, основанная на фиате.

Потенциальное влияние:

На частных лиц: биткойн предоставляет обычным людям способ защитить свои сбережения от инфляции, а также обойти традиционную финансовую систему.

На общество: при широком распространении биткойн может изменить денежные и социальные стимулы, вызвав глубокие экономические и этические перемены.

На финансовую систему: рост биткойна и инструментов вроде STRC способен ослабить власть традиционных институтов, привести к разделению и перестройке денежной базы.

Ключевые идеи:

Биткойн — не просто актив, это инструмент разрушения монополии традиционных валют.

STRC — ключевая инновация в экосистеме биткойна, легитимно и масштабируемо открывающая ему двери на рынки капитала.

Нынешняя денежная война — это не только экономическое противостояние, но и глубокая борьба за структуру общества и систему ценностей будущего.

Когда истина проявится, децентрализованный биткойн может быстро изменить существующий финансовый и социальный порядок.

Примечание Deep Tide: содержание обобщено с помощью GPT4.0.

В своей предыдущей статье я описал масштабное поле битвы: борьбу за архитектуру денег вокруг биткойна. Теперь пришло время углубиться в механизмы, стоящие за этим.

Эта последующая статья призвана раскрыть конкретные рычаги и структурные динамики, чтобы объяснить происходящее сейчас. Мы подробно рассмотрим, как системы деривативов и новые финансовые продукты интегрируются в эту новую структуру.

Картина постепенно проясняется:

Биткойн — это поле битвы, MicroStrategy — сигнал, а конфликт — это прямая схватка между «финансовистами» (Financialists) и «суверенистами» (Sovereignists).

Это не просто спор об аллокации активов, а затянувшаяся трансформация на десятилетия — как медленный сдвиг тектонических плит в глубинах общества, грозящий образованием разломов.

Давайте пройдем по этой линии разлома и посмотрим правде в глаза.

I. Столкновение двух денежных архитектур

Matt @Macrominutes предложил самую убедительную на сегодня схему:

Финансовисты (The Financialists)

С 1913 года, после тайной сделки за кулисами, финансовисты полностью контролируют правила игры. В этот лагерь входят:

Федеральная резервная система США (Federal Reserve),

JPMorgan и американские банковские группы,

европейские банковские династии,

глобалистская элита,

все больше подконтрольные политики,

и структура, основанная на деривативах, поддерживающая мировой капитал уже более ста лет.

Их власть зиждется на «синтетических денежных сигналах» — способности создавать кредит, формировать ожидания, изменять механизмы ценообразования и управлять всеми основными расчетными формами.

Евродоллары, свопы, фьючерсы, репо, форвардные ориентиры — все это их инструменты. Их выживание зависит от контроля над абстрактными слоями, скрывающими истинную сущность денежной базы.

Суверенисты (The Sovereignists)

С другой стороны — суверенисты, стремящиеся к менее искаженным, более надежным деньгам. Эта группа неоднородна: друзья и соперники, отдельные лица и государства, разные политические и этические взгляды.

В их числе:

суверенные государства, стремящиеся к денежной независимости,

институты и компании, разочарованные банковскими узкими местами,

и частные лица, решившие выйти из кредитной системы ради личного суверенитета.

Они видят в биткойне противоядие от власти централизованных валют. Даже если не все полностью осознают глубину происходящего, они интуитивно чувствуют главное: биткойн ломает монополию на денежную реальность.

А это — невыносимо для финансовистов.

Точка взрыва: смена рельсов

Текущая война сосредоточена на смене рельсов — системах обмена фиата на биткойн и биткойна на кредит.

Кто контролирует эти рельсы, тот контролирует:

ценовые сигналы,

базу обеспечения,

кривую доходности,

пути ликвидности,

и, в итоге, новый денежный порядок, возникающий из старой системы.

@FoundInBlocks

Эта битва уже не абстракция. Она началась… и, похоже, набирает темп.

II. Предыдущая подобная трансформация (1900–1920)

Мы уже проходили через нечто подобное… Только главным героем тогда была не биткойн, а технологическая революция, заставившая США перестроить финансовую, управленческую и социальную архитектуру.

В 1900–1920-х годах американские индустриальные магнаты сталкивались с:

гневом популистов,

давлением антимонопольщиков,

политической враждебностью,

и угрозой краха их монополий.

Их ответом была не капитуляция, а централизация.

Примеры этих усилий до сих пор глубоко влияют на общество:

Медицина

Доклад Флекснера 1910 года стандартизировал медицинское образование, уничтожив тысячелетние традиционные практики и породив систему здравоохранения под контролем Рокфеллеров — фундамент современной фарминдустрии в США.

Образование

Индустриальные магнаты финансировали стандартизированную школьную систему для подготовки послушных работников для централизованной индустрии. Эта модель жива до сих пор, просто оптимизирована под сферу услуг.

Питание и сельское хозяйство

Интеграция агробизнеса породила дешевую, высококалорийную, но низкопитательную пищевую систему, наполненную консервантами и химикатами. За столетие она изменила здоровье, стимулы и политэкономию американцев.

Денежная архитектура

В декабре 1913 принят закон о Федеральном резерве, внедривший европейскую модель центрального банка.

За десять месяцев до этого введен федеральный подоходный налог (1% на часть дохода свыше 3 000 долларов, что эквивалентно примерно 90 000 долларов в 2025 году) — постоянный источник для обслуживания госдолга.

Так родилась долговая система на базе фиата.

Это был последний большой поворот власти в США — скрытая реорганизация вокруг централизованной денежной базы под контролем органа, независимого от избранного народа и управляемого размытыми мандатами.

Сегодня мы переживаем новый поворот.

Но теперь фундамент децентрализован… и не поддается коррупции.

Это биткойн.

Участники всё те же: с одной стороны — отголоски магнатов, с другой — популисты в духе Джефферсона. Но сегодня ставки выше. Финансовисты за столетие нарастили арсенал из синтетических механизмов подавления и контроля нарратива, а лагерь суверенистов, хоть и фрагментирован, внедряет инструменты, которых старая система не ожидала.

Впервые с 1913 года эта борьба вышла на улицы.

III. STRC: Великий механизм преобразования

В июле этого года MicroStrategy выпустила STRC («Stretch»). Большинство наблюдателей отнеслись к этому скептически, посчитав очередным странным изобретением Сейлора — то ли корпоративным кредитным инструментом, то ли мимолетным инфоповодом.

Но они упустили суть STRC.

«STRC — великий механизм преобразования на рынках капитала. Это первый ключевой инструмент пересмотра стимулов.»

STRC — первый масштабируемый и соответствующий требованиям регуляторов механизм, который:

существует внутри нынешней финансовой системы,

нативно интегрирован с рынками капитала,

преобразует малодоходные фиатные сбережения в реальные доходы, обеспеченные биткойном.

Когда Сейлор называет STRC «iPhone-моментом MicroStrategy», многие только посмеиваются.

Но если взглянуть с позиции смены рельсов?

STRC вполне может быть iPhone-моментом биткойна — точкой, в которой динамика цены достигает рефлексивного равновесия, закладывая стабильный фундамент для нового денежного порядка.

STRC соединяет: биткойн как актив → базу обеспечения → кредит и доходность, управляемые биткойном.

Это важно, потому что в системе инфляции и обесценивания денег стоимость незаметно утекает от ничего не подозревающих людей. Те, кто понимает происходящее, могут получить доступ к «безупречному обеспечению» — инструменту сохранения и защиты жизненной энергии и богатства через время и пространство.

В конечном итоге, когда доверие рушится, люди инстинктивно ищут истину… а биткойн — это математическая истина. (Если вы не прочувствовали это, значит, вы еще не спустились по «кроличьей норе» достаточно глубоко.)

Когда доверие рушится, люди ищут истину… а биткойн — воплощение математической истины. STRC превращает этот принцип в финансовый двигатель.

Он не просто дает доходность, а направляет подавленную фиатную ликвидность в восходящую спираль биткойн-обеспеченного кредитования.

Финансовисты чувствуют угрозу. Некоторые уже, возможно, осознали, насколько это опасно для их эксплуататорской системы.

Они начинают догадываться, что будет, если этот цикл станет масштабным.

IV. Наибольший страх финансовистов: положительная обратная связь

Когда США пытаются выйти из долговой ловушки за счет «экономического роста» (через денежную экспансию и контроль кривой доходности), вкладчики в условиях возвращающейся инфляции ищут реальную доходность.

Но традиционные каналы этого не дают:

банки — нет,

облигации — нет,

фонды денежного рынка — тоже нет. А вот биткойн — может.

MicroStrategy построила корпоративный денежный цикл:

рост цены биткойна

усиление базы обеспечения MicroStrategy

расширение возможностей заимствования

снижение стоимости капитала

STRC предлагает привлекательную доходность с поддержкой биткойна

капитал течет из фиата → в STRC → в биткойновое обеспечение

ликвидность биткойна сжимается

цикл повторяется на новом уровне

Это и есть «двигатель дефицита» (Scarcity Engine) — система, которая усиливается по мере ослабления фиата.

Арбитраж между подавленной доходностью фиата и структурной внутренней доходностью (IRR) биткойна превращается в денежную «черную дыру».

Если STRC станет масштабным, финансовисты рискуют потерять контроль над:

процентными ставками,

дефицитностью обеспечения,

механизмами монетарной передачи,

каналами ликвидности,

и даже стоимостью капитала.

Вот контекст первой атаки.

V. Скоординированная атака

(Это — паттерн, а не прямое доказательство.)

После достижения биткойном пика 6 октября:

BTC упал со 126k до минимума 80k,

MSTR с диапазона $360 до $100 с лишним,

STRC оставался стабильным на фоне общей турбулентности рынка крипто,

до 13 ноября, когда внезапно возник вакуум ликвидности, и STRC дал трещину.

Через несколько дней вновь подняли нарратив о «делистинге» MSCI, прицелившись в MSTR.

Вся эта череда выглядит неестественно. Это явно скоординированный удар по смене рельсов. (Повторю: это паттерн, не доказательство, но игнорировать его сложно.)

Пока STRC был стабилен, он демонстрировал, каким может быть работающий биткойн-обеспеченный кредитный двигатель.

Хотя масштабы данных за первые две недели невелики, значение огромно:

3–9 ноября: при объеме $6,4 млрд было куплено BTC на $26,2 млн;

10–16 ноября: при объеме $8,3 млрд было куплено BTC на $131,4 млн.

Источник: @0xPhii

Не зацикливайтесь на конкретных суммах, важна именно механика.

В масштабе она объясняет реакцию финансовистов.

Если STRC станет масштабным:

денежные рынки потеряют значимость,

рынок репо перестанет доминировать,

ценовой контроль деривативов ослабеет,

банковская доходность рухнет,

капитал будет обходить банки,

Казначейство утратит контроль над внутренними сбережениями,

монетарная база доллара начнет дробиться.

MicroStrategy строит не просто продукт, а новую денежную магистраль.

А JPMorgan молниеносно отвечает.

VI. Ответ JPMorgan: синтетическая тень

(Это — паттерн, а не прямое доказательство.)

В укороченную из-за праздников биржевую неделю — идеальное время для тихой структурной перестройки — JPMorgan громко выпускает структурную ноту, «привязанную к биткойну».

По виду — «честная» схема:

привязка к IBIT, а не к споту,

расчеты деньгами,

без покупки биткойна,

не сокращает ликвидность биткойна,

рост доходности ограничен,

конвексность остается у банка,

риски убытков перекладываются на клиента.

Но, как показывает @Samcallah, суть глубже: JPMorgan недавно запустил целую серию структурных продуктов, связанных с IBIT.

Источник: @samcallah:

Это не инновация, а старая централизация — прибыль для создателя, убытки для общества.

Это попытка «перехвата» — вернуть биткойн-экспозицию в банковскую систему, полностью минуя реальные биткойны.

Это и есть перерождение «бумажного золота». Здесь «синтетическая тень» = невидимое количество бумажных биткойнов.

Для сравнения:

STRC требует реальных биткойнов,

STRC сжимает ликвидность биткойна,

STRC усиливает «двигатель дефицита».

Два продукта, две парадигмы: одна — будущее, вторая — прошлое.

VII. Почему MicroStrategy — первая цель

(Это — паттерн, а не прямое доказательство.)

MicroStrategy угрожает модели финансовистов, потому что это:

компания с крупнейшим публичным биткойн-балансом,

первая, сделавшая биткойн резервным активом корпоративного «банка»,

единственная, монетизировавшая биткойн-обеспечение в институциональных масштабах,

единственная регулируемая организация, дающая реальную доходность на биткойн-обеспечении,

единственный мост, обходящий все синтетические каналы.

Отсюда — паттерн давления:

MSCI наказывает компании с крупным биткойн-портфелем — см. пост @martypartymusic:

Источник: @martypartymusic

(Обратите внимание: они искусно обходят Coinbase, Tesla или Block.)

Рейтинговые агентства (дети Уолл-стрит) нехотя ставят рейтинг привилегированным акциям MicroStrategy, но «удобно» переключают внимание на Tether — обе атаки подрывают легитимность устойчивых денег как залога.

Слухи, что JPMorgan мешает трансферам акций MicroStrategy.

Падение цен на BTC и MSTR синхронизировано с публикациями про MSCI.

Внезапный интерес политиков — как положительный, так и негативный.

Банки спешно строят синтетические биткойн-продукты, возвращая спрос в старую систему.

MicroStrategy атакуют не из-за Майкла Сейлора, а потому, что его баланс разрушает архитектуру финансовистов.

Это по-прежнему паттерн (не прямое доказательство)… но сходство сигналов поразительно.

VIII. Суверенный слой — конечное прибежище

В целом, общая архитектура становится ясна:

стейблкойны займут начало кривой доходности,

BitBonds — длинный конец,

биткойн-резервы станут главным якорем на суверенных балансах.

MicroStrategy — прототип биткойн-резервного банка на рынках капитала.

Суверенисты, возможно, не озвучили этот план, но движутся именно туда.

А STRC — катализатор этого процесса на входе.

Потому что STRC — не долг и не капитал. STRC — «механизм побега».

Это дериватив, запускающий бурную реакцию, растворяя фиат в дефицитности.

Он ломает монополию на:

доходность,

обеспечение,

и монетарную передачу.

Главное — он атакует систему изнутри, используя её же регуляторные рычаги.

IX. Наш момент

Сейчас заложенная в фиате логика обесценивания стала простой и неоспоримой математикой… и всё больше людей это видят.

Если суверенисты используют биткойн как инструмент, строение финансовистов может рухнуть так же быстро, как Берлинская стена.

Потому что, когда истина выходит на свет, она всегда побеждает.

Биткойн — поле этой битвы.

MicroStrategy — сигнал этой битвы.

STRC — мост между ними.

Эта война (открытая, видимая, неоспоримая) — война за рельсы между фиатом и биткойном.

Она определит весь XXI век.

И впервые за 110 лет обе стороны раскрывают карты.

Жить в такое время — невероятно.